ЖИТИЕ ИЕРОМОНАХА СЕРАФИМА (РОУЗА) [1]

1. Искание Бога

Будущий отец Серафим, в миру Евгений (Юджин) Деннис Роуз, родился 13 августа 1934 г. в городке Сан-Диего в Южной Калифорнии. Его предки во втором поколении были выходцами из Европы, родители же с раннего детства жили в Америке. Евгений был младшим ребенком в семье и рос всеобщим любимцем, был ласковым и послушным. От отца Евгений научился скромности и смирению, от матери унаследовал деловитость и практичность, упорство в достижении цели и лаконичную манеру говорить; от обоих родителей он перенял честность и прямодушие, благодаря чему впоследствии умел распознать любое лицемерие.

Евгений рос серьезным и прилежным и не по годам умным, первым среди сверстников схватывал суть услышанного или увиденного. Однако, сдержанность и прилежание не мешали ему участвовать в детских играх; он занимался спортом, учился играть на фортепиано, интересовался зоологией, очень много читал.

С детства в Евгении жило сильное религиозное чувство, и протестантка-мать старалась укрепить его. Она водила детей в церкви разных протестантских направлений и в каждой пела в хоре. Евгений ходил на уроки Библии в пресвитерианской церкви и прекрасно изучил Священное Писание, мог цитировать его по памяти, чему родители очень удивлялись. В восьмом классе он, по собственному желанию, принял крещение и конфирмацию в методистской церкви. Но к окончанию школы тяга к религии в нем ослабела.

Однажды мать сказала ему: ² Ты столько времени проводишь за книжками ≈ не иначе как важным человеком станешь⌡ . ² Я не хочу быть важным, ≈ ответил Евгений. ≈ Я хочу быть мудрым⌡ .

В 1952 г. он закончил среднюю школу в Сан-Диего первым учеником и получил несколько поощрительных степендий, но взял из них только одну, а от остальных отказался: ² С меня и одной хватит⌡ .

Осенью того же года Евгений поступил в колледж южнокалифорнийского городка Помоны, который считался лучшим частным колледжем в Калифорнии и одним из главных центров гуманитарного образования в США. У студентов были развлечения и устремления обычных светских людей: добиться успеха, иметь машину, быть ² признанным⌡ ; однако, Евгения все это совершенно не интересовало. Больше всего его волновал вопрос: зачем он живет?

Евгений принялся тщательно изучать западных философов, посещал курсы лекций по философии. От протестантства он к тому времени уже полностью отошел; представления родителей о Боге казались ему примитивными и невежественными, их застывшая бытовая религиозность представлялась ему скучной, он стремился к чему-то более высокому и духовному. Так он, подобно многим, стал бунтовать против христианства, которое ему навязали в детстве и которое не удовлетворяло его духовной жажды.

Сначала он увлекся Ницше. Таким образом, его философские искания начались с неприятия Бога, к Которому он бессознательно стремился. Изучая философию, Евгений скоро убедился, что рациональное мышление очень ограничено. Он изучал творения философов-рационалистов, но они не удовлетворяли его: ² Западная философия неимоверно скучна⌡ , ≈ написал он как-то в то время. На втором курсе он увлекся, с подачи одного профессора-англичанина, дзен-буддизмом, который казался ему более глубоким, чем протестантство. Евгения привлекла восточная философия, он стал изучать китайский язык и читать китайские книги в подлинниках.

Евгений часто и подолгу молчал, очень любил море, любил гулять по ночам и смотреть на звезды. На первом курсе колледжа Евгений познакомился с девушкой Алисон, по натуре такой же тихой и глубоко одинокой, как он сам; с ней одной он мог говорить о том, что его волновало, о своих исканиях и надеждах. Хотя во многом они сильно отличались друг от друга, но сразу нашли взаимопонимание и часто беседовали о смысле жизни. Евгений жаловался Алисон, что везде чувствует себя чужим, никто его не понимает. Алисон, будучи ревностной католичкой, пыталась обратить его в христианство, но он только смеялся. Убежденность и вера Алисон были пока недостижимы для него. Он стремился к духовному, хотел избавиться от внутренней пустоты, обрести подлинный смысл жизни. Но простая вера не давалась ему. С друзьями по колледжу он часто спорил о Боге и слыл в Помоне самым непримиримым атеистом. Иногда он даже нарочно принимался богохульствовать, и только Алисон понимала, что это был как бы его вызов Богу: он был готов предать себя гневу Божию, лишь бы убедиться, что Бог существует.

В 1956 г. Евгений с отличием окончил Помону и поступил в Академию востоковедения в Сан-Франциско. Там он быстро сошелся с интеллектуальной элитой и стал многое перенимать: ходил с приятелями в рестораны, иногда курил дорогие сигареты, сделался знатоком хороших вин, зачастил в оперу, на выставки и в театры. Сан-Франциско в то время превратился в крупнейший центр авангардизма. Мораль западного общества отвергалась, а от Востока брали лишь то, что нравилось, что предопределяло вседозволенность и разнообразные бесчинства. В этой культуре протеста отсутствовали моральные принципы. Однако такая жизнь, заключающаяся в непрестанном вкушении ² запретного плода⌡ и в разных пороках, претила цельной и благородной натуре Евгения. Чтобы заглушить в себе голос совести, он пристрастился к спиртному и вновь увлекся Ницше. Сознательно презрев заповеди Божии, Евгений стал испытывать адские муки. ² Я побывал в аду. Я знаю, что это такое⌡ , ≈ говорил он годы спустя, подводя итог своим ² поискам⌡ в противлении воле Божией.

Собственный прижизненный ад ≈ греховная жизнь, бессмысленность существования, отчаяние ≈ побудили Евгения искать спасения в религии.

В библиотеке Академии было много книг по религиозной философии, и Евгений принялся штудировать их. Решающее влияние на него оказали труды французского философа-метафизика Рене Генона, благодаря которым Евгений научился искать и любить истину, ставить ее превыше всего и не довольствоваться ничем другим. Генон критиковал современную цивилизацию и призывал вернуться к древним учениям, к исконным правоверным формам религии, к традиционным духовным принципам.

Евгений выучил древнекитайский и стал работать с китайской духовной литературой. Он также изучал индуизм, буддизм, иудаизм и другие религиозные направления. Среди его знакомых оказалось и несколько православных, один из которых однажды позвал его на службу в православную церковь: ² Раз уж ты интересуешься Востоком, то неплохо приглядеться и к восточному христианству⌡ .

2. Обращение в Православие

Евгений оказался в русском православном соборе во имя иконы Божией Матери ²Всех скорбящих Радосте⌡ в Сан-Франциско вечером в Великую Пятницу. Впоследствии Евгений так описал свою первую встречу с Православием: ² Пока я учился, мне хватало лишь уважения к древним традициям, сам же я предпочитал быть вне их. И в православную церковь я заглянул только для того, чтобы познакомиться еще с одним учением... Однако, стоило мне перешагнуть порог русской церкви в Сан-Франциско, как со мной произошло что-то неизведанное доселе ни в буддистских, ни в иных восточных храмах. Сердце подсказало: вот твой дом. Я наконец обрел, что искал. Объяснить себе я ничего не мог, службы я не понимал, также как и русского языка. С той поры я приохотился к православным богослужениям, принялся понемногу изучать обычаи и язык...⌡

Впечатление от службы в русском соборе не сразу переменило мировоззрение Евгения, но заронило семя, которое со временем дало обильный плод.

Евгений продолжал изучать китайскую философию. Осенью 1957 г. он поступил в Калифорнийский университет в Беркли, чтобы написать диплом и получить степень магистра востоковедения.

Скоро он сделал решительный вывод: ² Христос ≈ вот единственный выход, только в Нем спасение. Все прочее: радости секса, политические утопии, экономическая независимость ≈ суть тупики, где нашли только конец и предаются тлену многие и многие⌡ .

В православных храмах, куда Евгений стал заходить все чаще, его поражала соборность верующих и их светлая радость, особенно на фоне той всеобщей разобщенности людей, которую он видел в окружающем мире. Годы отчаяния, отчуждения и страданий подготовили Евгения к новой жизни. Позже он писал: ² Когда наступает время обращения к вере, откровение иного мира приходит на удивление просто: через духовную нужду и страдания. Чем сильнее страдание, чем больше трудностей на пути, чем отчаяннее поиски Бога, тем скорее придет Он на помощь, откроет, кто он, и укажет путь⌡ .

Евгений стал перечитывать Достоевского и поразился, открыв в нем такую глубину, которой он раньше не замечал. Он понял, что ошибался, когда хотел постичь все умом, потому что Истина ≈ не абстрактная идея, она личностна, она ≈ Воплотившийся Христос, Которого надо познавать любящим сердцем. Он постепенно приходил к Православию, учился любить его. Алисон была очень рада тому, что ее друг обрел веру. Но Евгений еще не представлял себе своего будущего. Обычная мирская жизнь: деньги, работа и т. п. ≈ его не привлекала. Он пытался объяснить Алисон, почему он не женится на ней. Это было летом 1960 г. Тогда они виделись в последний раз, хотя потом долгие годы переписывались. Евгений стремился к чему-то большему, чем обыденная жизнь, хотя бы это была и жизнь верующего православного мирянина.

Евгений уже преподавал на старших курсах и оказался на пороге блестящей научной карьеры. Но он разочаровался в современном научном мире. Через год после окончания университета он написал: ² Молодежи, пока еще не ⌠перевоспитанной■ академической средой, все еще жаждущей истины, вместо нее преподается ⌠история идей■ или ⌠сравнительное изучение■. Всепроникающая относительность познания и скептицизм убивают почти у всех тягу к истине. Научный мир ...стал сегодня по большей мере источником растления. Слушать или читать слова неверящих в истину людей ≈ это и есть растление. Еще более разлагает подмена истины некоей образованностью и эрудицией ≈ они представляются самодостаточными, что является пародией на истину, которой они предназначены служить. Это не более чем фасад, за которым пустота. ...Растлевает, наконец, просто жизнь и работа в атмосфере ложного понимания истины, где христианская Истина несовместима с основными научными понятиями, где даже те, кто все еще верит этой Истине, могут лишь изредка возвысить свой голос над хором скептиков, взращенных научным миром⌡ .

Желая упорядоченно изложить свои взгляды, Евгений задумал написать книгу ² Царство человеческое и Царство Божие⌡ . Она виделась ему глубоким исследованием, требующем полной самоотдачи. Научная карьера представлялась теперь совершенно бессмысленной. В 1961 г. Евгений закончил дипломную работу, получил степень магистра и написал родителям, что собирается оставить преподавательскую карьеру и ² иметь не больше, чем нужно для жизни⌡ , чтобы всецело посвятить себя служению Господу. Мать Евгения пришла в ужас от такой перспективы. Но Евгений уже решился жить согласно своим убеждениям: он оставил преподавательский заработок и стал подрабатывать дворником, мойщиком посуды, мусорщиком, нарочно выбирая труд потяжелее ≈ лишь бы он не требовал умственного напряжения и не отвлекал от мыслей о задуманной книге.

Работа Евгения по ² религиозной философии⌡ так и не была завершена. Он брал глубоко: чтобы обосновать критику западной цивилизации, он изучил взгляды святых, философов, историков, художников, ученых, людей, некогда живших и ныне живущих, а также литературных персонажей. Из 14 задуманных глав лишь одна, о нигилизме, полностью завершена и напечатана. Многое сохранилось только в рукописных черновиках. Некоторые наброски и фрагменты впоследствии были включены в его книгу ² Православие и религия будущего⌡ .

За прошедшие со времени начала работы над книгой десятилетия исполнилось многое из того, что Евгений предрекал. Так например, он предсказал наступивший теперь ² век магии⌡ , век появления ² новой духовности⌡ и утверждения псевдорелигии антихриста, со всяческими ² чудесами и знамениями⌡ : ² Наряду с духовным голодом людей влечет беспредельное любопытство ≈ отсюда и тяга к разгадке вселенских тайн, к магии, к суррогату духовного, удовлетворяющему убогие умственные и духовные запросы человека... А что еще нужно для ⌠счастья■, если все мирские блага под рукой? ...мир сей уникален лишь по степени своей одурманенности сатаной и близости к воцарению антихриста. Последние христиане могут лишь засвидетельствовать истину перед миром, в том числе и своим мученичеством, которого мир сей от них непременно потребует. И уповать они будут на Царство ⌠не от мира сего■, на то Царство, о славе которого люди обмирщенные не могут даже помыслить ≈ Царство, которому не будет конца⌡ .

Но видя вокруг множество ² теплохладных⌡ христиан, которые ищут в христианстве лишь ² душевной приятности⌡ , чтобы утешиться в мире сем, совершают добрые, по мирским меркам, дела, наслаждаются своим благочестием и уверены в обильном за то воздаянии после смерти, Евгений исполнялся горечи; такие ² христиане⌡ вызывали у него чувство презрения и даже ненависти. Это беспокоило его совесть: ведь чтобы любить Бога, надо любить и ближнего. Евгений просил у Бога смирения и любви к ближним, в борьбе с самим собой смирял свою гордыню и бунтарский дух. Он понял, что призывая других к покаянию и смирению, нужно начать с себя.

В 1961 г. у Евгения серьезно заболел кишечник. Ему стало известно, что болезнь его считается неизлечимой. В душе зародился ропот: значит, ему суждено умереть, а он так ничем и не смог послужить Богу и оправдать свое земное существование! Как-то в один из дней, когда Евгений тяжко страдал, он увидел в художественном магазине на витрине фотографию старинной иконы Богоматери ² Троеручица⌡ . В отчаянии Евгений взмолился: ² Вразуми, наполни смыслом мою жизнь! Помоги раскрыть дарованные таланты! Дай войти в Церковь Сына Твоего, пребыть в Его спасительной ограде, в самом сердце Церкви! Даруй послужить Сыну Твоему!⌡

Молитвами Богородицы, Евгений получил исцеление, а вскоре познакомился с молодым русским по имени Глеб Подмошенский, одного с ним возраста, также молившимся об указании жизненного пути. Характеры у молодых людей были очень разными, но они оба были движимы большими идеями, и поэтому быстро подружились. Глеб происходил из русской семьи, но мать не воспитала его в вере, и он тоже пережил кризис отчаяния. Господь привел его к Церкви, и ко времени знакомства с Евгением он уже закончил Свято-Троицкую Духовную Семинарию и искал применения полученным знаниям. Он стремился к монашеству, но его мать в то время противилась этому. Поэтому Глеб решил посвятить жизнь делу православного просвещения.

Евгений сразу же поразил Глеба своими познаниями и внутренней глубиной, отреченностью от мира сего и глубоким интересом к Православию, необычными для простого американца. С помощью Глеба и его русских друзей Евгений окончательно воцерковился. 12/25 февраля 1962 г. ≈ в день памяти св. Евгения Александрийского, он был принят в Православную Церковь через таинство миропомазания. После первого причастия он целую неделю ощущал необыкновенную сладость во рту, так что не хотелось даже есть; так Господь явил ему Свое милосердие.

В 1962 г. в Сан-Франциско приехал святитель Архиепископ Иоанн (Максимович, прославленный в лике святых в 1994 г.) С его приездом возобновилось строительство нового собора, учреждались новые братства, церковная жизнь забила ключом. Евгений много времени проводил в храме, посещая все утренние и вечерние службы, сосредоточенно стоял у западной стены собора и истово молился. Вскоре Владыка Иоанн заметил его и предложил ему читать на клиросе. Евгений быстро освоил церковнославянский язык и стал прекрасно читать.

Благодаря Владыке Иоанну, который был живым хранителем святоотеческого учения, Евгений глубоко воспринял душой Предание и традиции Православной Церкви. Он также стал свидетелем гонений, воздвигнутых против Владыки Иоанна в 1963 г.

Архиепископ Иоанн учредил в Сан-Францисско богословские курсы, где Евгений отучился три года, закончив их с отличием. В 1963 г. Владыка Иоанн благословил его писать небольшие статьи на английском в местный православный бюллетень ² Православный благовестник⌡ . Так начались авторские публикации Евгения. Это были короткие статьи-проповеди на разные темы: о церковных праздниках, о житиях святых, об основах духовной жизни. Эта работа помогла Евгению разобраться в самых разных вопросах Православия и быстрее развиться духовно.

Родители Евгения были недовольны новым направлением жизни сына: он казался им ² религиозным фанатиком⌡ , разбившим их надежды видеть его преуспевающим мирским человеком. Но Евгений уже подумывал о монашестве. Его другу Глебу пришла идея организовать братство в честь преп. Германа Аляскинского (├ 1836), просветителя Америки, открыть православную книжную лавку и заняться миссионерской деятельностью через печатное слово. Евгению понравилась эта идея. 28 августа / 10 сентября 1963 г. Архиепископ Иоанн благословил братство, совершив молебен перед иконой преп. Германа (тогда еще официально не причисленного к лику святых), написанной Глебом в 1962 г.

В марте 1964 г. Евгений с Глебом открыли недалеко от собора лавку ² Православные книги и иконы⌡ , которая стала настоящим центром Православия. Хозяева с любовью встречали приходящих, всегда были готовы ответить на их вопросы, посоветовать нужную литературу. Местные архиереи и священники посылали в лавку интересующихся Православием, заходили и люди прямо ² с улицы⌡ . Через Братство преп. Германа множество американцев обратились в Православие. В основном, в лавке работал Евгений, который проводил там целые дни и иногда даже оставался ночевать, вкладывая всю душу в новое дело. Посетителям лавки он очень нравился. Вскоре Евгений начал вести летопись Братства.

В феврале 1965 г. у Братства появился свой журнал ≈ ² Православное слово⌡ , в котором Евгений и Глеб стали публиковать переводы православных книг на английский язык и обличать богоотступничество современного мира. Название журналу дал святитель Иоанн. Первые номера выпускались на маленьком печатном станке с ручным набором. Целый день уходил на то, чтобы набрать всего одну страницу текста. Евгений нередко засиживался заполночь и засыпал прямо у станка. Потом перешли на электрический станок, купленный на скопленные деньги, но и на нем приходилось набирать вручную. Зато журналы получались точно такими, как издания давно минувших лет, и это оставляло у читателя неповторимое впечатление. Архиепископ Иоанн нарочно не проверял их журнал, желая научить их ответственности за то, что они печатают, прислушиваться к своей совести, а не к чьему-то ²авторитетному⌡ мнению.

Многие люди не понимали такого начинания и смеялись над Евгением и Глебом, говоря, что они ² пойдут по миру⌡ со своей миссионерской деятельностью. Но Евгений говорил: ² Скорее умру, но не отступлюсь!⌡ После кончины св. Иоанна в 1966 г., Евгению и Глебу было поручено собирать сведения о многочисленных чудесах, совершавшихся по молитвенному ходатайству святителя. Впоследствии эти записи составили ² Летопись почитания Блаженного Иоанна⌡ .

Между тем, Евгений и Глеб все чаще задумывались о том, чтобы оставить город и стать пустынножителями. Летом 1967 г. братья смогли купить подходящий для этих целей участок земли на лесном холме, среди нетронутой природы, в нескольких милях от небольшого городка Платина в Северной Калифорнии. Сначала бывали там наездами, а в 1969 г., на праздник Успения Пресвятой Богородицы, перебрались окончательно.

3. Монашество

В своей пустыньке братия, продолжая издавать ² Православное слово⌡ и другие издания, вели суровую монашескую жизнь, лишенную всякого комфорта. В первое время им было особенно трудно: удалось построить всего две деревянные каморки: в одной они спали, ели и молились, а в другой держали печатное оборудование. Зимой было очень холодно, т. к. никакого отопления не было, так же как и канализации, и света. Печатный станок работал от небольшого движка, а в быту братия обходились свечами и керосиновой лампой. Зато все эти трудности и лишения помогали держаться строгой духовной жизни и укрепляли их в уповании на Бога, а не на свои силы.

Тон каждому дню задавали богослужения, на которые собирались трижды. Братия совершали ежедневно суточный круг ≈ полунощницу, утреню, часы, вечерню и повечерие.

Самым тяжелым испытанием было издание журнала ≈ в лесу, в первобытных условиях; работа с печатным станком требовала массы терпения и осторожности. Господь иногда посылал видимые знамения для укрепления братий. Например, случалось, что после молитвы сломавшийся было печатный станок начинал работать сам собой. Другой раз Евгений, поднимаясь на гору, упал и покатился по склону в кусты, ударившись о камень, ≈ но не только ничего не сломал, но даже не ушибся. Братия понимали, что искушения и трудности необходимы для спасения. Евгений писал: ² Чтобы труд на ниве Православия дал плоды, нужно избирать узкую, почти непроходимую тропу, с молитвой, слезами и потом прокладывать себе путь. Когда слишком много свободы, денег, выбора и замыслов ≈ все легко пустить по ветру. Так нам ли не благодарить Господа за все тяготы и испытания ≈ лишь в этом наша надежда!⌡

В первые годы отшельническую жизнь братий в молитве и трудах почти никто не нарушал. Изредка заезжали их знакомые, знавшие о ските, в том числе Архиепископ Антоний (Медведев) и его викарий, Епископ Нектарий (Концевич). Живя в пустыне, братия чувствовали духовное родство с русскими подвижниками XVIII≈XX веков, продолжая их традиции, восходившие к преп. Паисию Величковскому, возродившему на Руси истинный дух православного монашества. Еще до ухода в пустынь братия избрали житие и учение преп. Паисия своим духовным руководством. Сама идея скита с двумя√тремя братиями подсказана была опытом преподобного, который называл подобное жительство ² царским путем⌡ . Братия, по совету преп. Паисия, ввели в скиту правило взаимного послушания: вместо послушания духоносному старцу, они подчинялись друг другу, внимая при этом учению свв. Отцов и отсекая свою волю и мнение перед братом. Это помогало бороться со своеволием и сохранять единение душ. Еще до переезда в Платину братия приобщились к древнему монашескому принципу ≈ откровению помыслов: при отсутствии духовного отца они поверяли друг другу смущающие их помыслы.

Скит стоял посреди девственного леса, это был край непуганных зверей, и братия быстро подружились с обитателями леса ≈ оленями, белками ≈ которые их совсем не боялись. Вскоре после переезда в скит Евгений занялся огородом, и этого занятия не оставлял до самой смерти.

В издаваемом журнале братия отстаивали чистоту Православия, защищали его от отступников, в особенности из среды иерархов ²официального православия⌡. В одном из писем Евгений отмечал: ² Те, кто тонко чувствует Православие (живя благодатной жизнью, приобщившись его сокровищ: житий святых, святоотеческого учения и т. д.), воюют с врагом ≈ ересью, которая еще точно не обозначена и не выявлена. Проклюнулись лишь ее некоторые стороны: хилиазм, общественное евангелие, обновленчество, экуменизм. Их можно распознавать, им можно противостоять, но в целом битва ведется ⌠вслепую■, и те, кто взращен не на житиях святых, а на новомодных журналах, ...кому Православие не вошло в плоть и кровь, не понимают толком, из-за чего разгорелся сыр-бор, почему столько шума из-за ⌠пустяков■, которые ни одним Собором не признаны ересью⌡ .

Видя вероотступничество иерархов разных церквей, в первую очередь Московской патриархии, Константинополя и новостильной Греческой церкви, Евгений неоднократно писал о том, что необходимо привлечь как можно больше людей в лоно Русской Зарубежной Церкви ≈ последнего оплота Истинного Православия. Нашлись и молодые соратники, среди которых был о. Пантелеимон, американский грек, иеромонах, ровесник братии. Не без влияния переписки с Евгением, о. Пантелеимон примкнул к РПЦЗ, где надеялся найти истинное исповедание веры и возможность осуществить свои замыслы по созданию монастыря. Первоиерарх РПЦЗ Митрополит Филарет поддержал его устремления, и к 1970 г. монастырь о. Пантелеимона в Бостоне был уже известным духовным центром, где печатались святоотеческие труды и тексты церковных служб на английском языке.

В 1970 г. братия приняли участие в прославлении их небесного покровителя ≈ преп. Германа Аляскинского. Они составили две службы святому ≈ на церковно-славянском и на английском языках ≈ и привезли несколько коробок с текстом службы, чтобы раздать верующим во время церемонии прославления, которая проходила в соборе в Сан-Франциско. Народу прибыло очень много. Чин прославления возглавил митрополит Филарет. Во время этого Богослужения Евгений и Глеб окончательно решили стать монахами. Владыка Филарет от имени Архиерейского Синода РПЦЗ вручил Братству благодарственную грамоту (ведь братия своими публикациями о преп. Германе в ² Православном слове⌡ очень много сделали для его скорейшего прославления), в которой дальнейший путь Братства очерчивался как сопряжение отшельничества в скиту с миссионерской деятельностью.

Глеб обратился к правящему архиерею Архиепископу Антонию с просьбой постричь их в монахи. При этом братия не хотели превращения своей пустыни в обычный епархиальный монастырь, во всем зависимый от архиерея, поэтому отказались от предложения Владыки Антония сразу сделать их иеромонахами; они хотели сохранить независимость скита, по примеру Бостонского монастыря о. Пантелеимона.

14/27 октября 1970 г. братия были пострижены в монахи: Евгений ≈ с именем Серафим в честь преп. Серафима Саровского, а Глеб ≈ с именем Герман в честь преп. Германа Аляскинского. Сначала Архиепископ Антоний настаивал на их скорейшем рукоположении, но под влиянием Епископа Нектария изменил свое намерение. Руководителем монашеской жизни для братий стали Епископ Нектарий, ученик последнего оптинского старца преп. Нектария, и близкий друг Владыки Иоанна (Максимовича) архимандрит Спиридон (Ефимов), который стал регулярно приезжать в скит, служить в нем Литургию и причащать братию.

Отец Серафим радовался каждому дню, проведенному в скиту. Его сердце переполнялось благодарностью к Богу, он даже благословлял и целовал деревья. ² Мы здесь в Раю!⌡ ≈ говорил он. Проходя стезю внутреннего делания, он не тратил время на пустые разговоры и редко выражал собственное мнение по какому-либо вопросу. В обращении был чрезвычайно прост, отметал от себя всякую суету и старался удерживать мысль в памяти Божией. Кроме совершения всех положенных уставных служб, о. Серафим ежедневно читал святых Отцов, старался исполнять их заветы и следовать их боговдохновенной мудрости. Без устали он трудился в стяжании добродетелей, смиряясь в постоянном борении с внутренним ветхим человеком, пребывая в молитве и духовном бдении. Отец Серафим любил говорить об Истине, и всегда не как об отвлеченной идее или принципе, а как о чем-то живом, и глубоко скорбел о том, что мир отвращается от Истины. Часто о. Герман заставал о. Серафима в глубоком размышлении и созерцании.

Весть о существовании скита в Платине постепенно распространялась. Стали приезжать паломники. Братия никого не звали к себе, но и никого не отгоняли. Приезжавшие изумлялись: неужто в современной Америке сыскалось такое место ≈ безмолвный лес, среди него несколько хижин и два монаха в черных рясах... Однако, даже не все самые благожелательные друзья понимали устремления братии. Некоторые советовали им завести в скиту телефон и удивлялись, когда слышали в ответ: ² Только через наши трупы!⌡ Братия не помышляли о настоящем ² солидном⌡ монастыре, и всякая монастырская постройка, даже и церковь, оставалась незавершенной. ² Бытует мнение, ≈ писал о. Серафим, ≈ что в храме должно быть тепло, ибо разве можно ощутить радость Богослужения и причастия, когда мерзнут ноги. Люди упрекают нас: дескать, нельзя со стылыми ногами возжечь сердце. Но суждение это неверно в корне. Святые Отцы веками жили в самых неблагоприятных условиях. ...Это помогает трезвению в духовной жизни, помогает оценить то, что имеешь, а не принимать все блага как нечто само собой разумеющееся⌡ .

Хотя современное представление о монастыре нередко связано с ожиданием духовной радости, умиротворения и покоя, православное учение предполагает совсем другое: паломничество по святым местам ≈ это подвиг очистительного покаяния, добровольные тяготы. Приезжавшим жить в Платину приходилось отказываться от привычной, в холе и неге, американской жизни. Со случайными посетителями приходилось нелегко. Однажды о. Серафим показывал монастырь приехавшей даме, которая воскликнула: ² Как, должно быть, скучно вы живете! Ни телевизора, ни радио, даже телефона нет! И как вы терпите?!⌡ ² А нам некогда скучать ≈ дел по горло⌡ . Когда подобные посетители уезжали, о. Серафим облегченно вздыхал, осенял себя крестным знамением и спешил в келью ≈ писать очередную статью.

За годы усердной, вдумчивой работы над книгами о. Серафим приобрел обширные познания. Каждое свое сочинение он сопровождал большими цитатами из святоотеческих источников, как древних, так и современных. Отец Серафим замечал, что в современном Православии часто стараются переиначить веру, чтобы она соответствовала мышлению современных людей; он же, напротив, переиначивал свое миропонимание, чтобы соответствовать мышлению святых Отцов и во всей полноте вобрать 2000-летний опыт христианства. В разговоре с новообращенным в скиту о. Серафим указывал, что для приобщения к святоотеческой мысли главное ≈ это преемственность, которая вырабатывается духовной дисциплиной, основанной на мудрости святых Отцов. Внешне эта преемственность ≈ приобщение к Божественной мудрости ≈ происходит через наше участие в ежедневных богослужениях, через чтение духовной литературы; а без этого каждодневного подпитывания себя ² неотмирностью⌡ мы не можем противостоять влиянию мира, и мирское задавит и поглотит совсем нашу душу. Духовная жизнь подразумевает не ² витание в облаках⌡ , а применение законов духовности в сложившихся условиях, а для этого надо внимательно читать святых Отцов и пересматривать свои взгляды, согласовывая их со святоотеческой мудростью. Читать нужно понемногу, ² впитывая⌡ каждое слово и размышляя, как это можно применить в своей жизни, ибо святоотеческое учение ≈ вне времени. ² Православие не меняется изо дня в день, из века в век, ≈ писал о. Серафим. ≈ ...Все святые говорят с нами на одном и том же языке ≈ языке духовной жизни, который должны научиться понимать и мы. ...Подлинное, неизменное христианское учение передается нам устно и письменно, не прерываясь... Во всякое время в Церкви были святые Отцы, во всякое время передавалось будто бы утерянное святоотеческое учение. Даже сегодня, когда многие православные отвернулись, остались его истинные хранители, и они передают учение тем, кто жаждет его. Как важно нам, последним христианам, получить вдохновляющий пример и руководство святых Отцов недавней поры или наших дней, тех, кто жил в таких же условиях, что и мы, и тем не менее сберег в целости и сохранности первоначальное нестареющее учение⌡ .

Отец Серафим прозревал время. Он видел суть нигилистической философии и ее демоническую природу. Он понимал, что все, в том числе и он сам, заражены ею, и что излечиться от этого можно, лишь осознав наличие недуга в себе самом. Он не надеялся на свой ум и со смирением обращался ко святым Отцам: ² Отцы будут направлять нас, научат, как смиряться, не полагаться на собственное обмирщенное мнение, ...уповать на Божиих угодников, а не на мир сей. В них найдем мы истинных отцов, столь редких сегодня...⌡

Он имел любовь ко святым Отцам, а ведь любящему сыну и в голову не придет ² быть мудрее мудрецов⌡ . Именно этот принцип мешает многим людям всей душой воспринять Православие: рационализм западного мышления побуждает все ² взвесить⌡ и ² разложить по полочкам⌡ . Такой холодный, умозрительный подход к Православию всегда отвращал о. Серафима, ему была по душе непосредственная, как у детей, вера в святоотеческую мудрость: ² Можно найти много необъяснимого и ⌠нелогичного■ в трудах святых Отцов, потому-то и нельзя подходить к ним с обычными рациональными мерками. Нужно подняться выше, а для этого требуется умягчить сердце, сделать его более чутким⌡ .

Отец Серафим понимал, насколько важно уметь правильно применять на практике учение святых Отцов, сообразуясь с условиями жизни каждого человека. А именно здесь часто спотыкаются и умствующие богословы, и неопытные новообращенные. ² Нам надо подходить к святым Отцам со смиренным желанием начать духовную жизнь с низшей ступени, ≈ писал о. Серафим, ≈ и не помышлять о стяжании состояний, присущих высокой духовности, до которой неимоверно далеко... Надо помнить, что главная цель в чтении святоотеческих трудов не в том, чтобы ⌠получить духовную радость и наслаждение■ или укрепиться в сознании собственной праведности, стяжать высшую мудрость или особое ⌠созерцательное■ состояние, а в том лишь, чтобы сделать первый шаг на пути добродетели⌡ .

Отец Серафим подчеркивал, что ² страдание ≈ действительность нашего бытия, первая ступенька подлинной духовной жизни⌡ . Он научился переносить страдания с благодарностью Господу, и это приносило обильные плоды, способствовало очищению сердца. Без болезнования сердца невозможно ничего истинного достичь на духовном пути.

В работах о. Серафима по популяризации святоотеческого учения прослеживается очень редкая в современных книгах черта ≈ предельная честность и перед святыми Отцами, и перед читателем, и перед самим собой. ² Подлинное учение святых Отцов, ≈ писал он, ≈ содержит истины, от которых зависит наша духовная жизнь или смерть. Суть проста, ее можно выразить несколькими словами: Братия и сестры, вот ≈ Истина. Давайте же с благодарностью пострадаем ради нее⌡ .

К современным богословам, вроде о. Сергия Булгакова или о. Александра Шмемана, пытавшимся искать ² новые пути православного богословия⌡ и заменить старое, ² отжившее⌡ понимание Православия, о. Серафим относился непримиримо. В ² Православном слове⌡ он писал: ² Православие сегодня ≈ и священство, и богословы, и верующие ≈ обмирщилось. Молодежь живет в удобных уютных домах и ищет такую религию, которая бы соответствовала их самодостаточной жизни... профессора и лекторы пребывают в ⌠научном■ мире, где, увы, ничто не принимается всерьез, ничто не является вопросом жизни и смерти... Метко назвали ⌠богословов■ новой школы... ⌠богословами с сигаретой■. Слово их мертво, ибо сами они ≈ от мира сего и взывают к миру в обстановке обмирщенности. И порождают лишь пустые, выспренние речи, а отнюдь не идею православного подвига⌡ .

Отец Серафим прекрасно видел окончательное расхождение современного богословия со святоотеческим Православием. Он сам стремился следовать принципу: жить духовной жизнью, а не рассуждать о ней. Почти в каждом номере ² Православного слова⌡ отцы Серафим и Герман помещали житие того или иного подвижника Православия, чтобы через любовь к подвижникам привести людей к самому подвижничеству. В 1973 г. отцы принялись публиковать жития пустынников Северной России (приложив немало трудов, т. к. источников почти не было), которые впоследствии были опубликованы отдельной книгой под названием ² Северная Фиваида⌡ . Отец Серафим подчеркивал, что миропонимание пустынников следует воспринять всем, кто следует за Христом, и в монашестве, и в миру: ² Глас Северной Фиваиды зовет нас если не уйти в пустыню..., то хотя бы сохранить ⌠благоухание■ пустыни в сердце своем, сердцем и умом пребывая с Божиими угодниками..., молитвенно беседуя с ними; сторониться увлечений и страстей мира сего, даже если они возобладают в религиозных учреждениях или вовлекут кого-либо из иерархов; помнить первым делом, что принадлежишь горнему граду Иерусалиму... Вкусивший однажды... трезвения в беспрестанной борьбе никогда уже не удовольствуется ничем мирским...⌡ Именно это и хотел донести до людей в своих книгах и журнале о. Серафим и этим помочь многим христианам правильно сориентироваться в жизни.

Так, с помощью о. Серафима, пришел к Православию будущий священник Алексий Янг. Он вместе с женой и сыном присоеденился к Церкви в 1970 г., а в 1971 г. впервые приехал в скит преп. Германа. Отцы указали ему, что двигателем всей жизни общины, которую Алексий задумал создать в городке Этна (где он жил и где на сотни миль вокруг не было ни православных храмов, ни самих православных), должно быть ежедневное богослужение. Для начала они посоветовали Алексию с женой ежедневно совершать службу 9-го часа, к которому впоследствии добавилась вечерня. Со временем к ним присоединились некоторые их знакомые, которые впоследствии приняли Православие. Вскоре Алексий стал издавать журнал ² Никодим⌡ , рассказывавший в основном о заботах мирян и о ² рожденных свыше⌡ , т. е. новообращенных в Православие. Отец Серафим много помогал Алексию: переводил статьи, писал рецензии, в письмах наставлял Алексия в духе православного трезвения.

Этот первый ² побег⌡ на древе Братства заставил отцов выработать принципы мирских православных общин в современных условиях. Верующие из общины в Этне приезжали в Сан-Франциско хотя бы раз в год, чтобы причаститься Святых Таин. В качестве ежедневной ² духовной пищи⌡ они читали духовную литературу и ходили на Богослужения в свою домашнюю часовню. Отец Серафим писал, что ежедневные богослужения (пусть и не полный круг) ≈ это краеугольный камень православной общины и ее самая приметная отличительная черта. В серии статей о Богослужебном уставе о. Серафим старался развеять ² расхожее и неверное мнение, будто православным христианам не дозволяется проводить Богослужение без священника, без него верующие будто бы беспомощны и ⌠неспособны к молитве■, а сегодня все чаще и чаще паства остается без пастыря⌡ . Он процитировал призыв Архиепископа Аверкия ко всем православным: собираться вместе для молитвы, даже когда нет священника, и заключил: ² Общая молитва мирян может и должна совершаться как можно чаще и в приходах, лишившихся пастыря, и там, где верующих очень мало и они не в состоянии содержать священника, и в удаленных от церкви местах, где еще не сформировался приход, да хотя бы и в семье, где нет возможности ходить в храм по воскресеньям и праздникам⌡ .

Отец Серафим полагал, что маленькая община в Этне выстоит благодаря тяготам и заботам, выпавшим в жизни ее братьям и сестрам. В летописи Братства он отметил: ² Всем взрослым в общине досталось немало страданий ... Это залог их твердой веры в Православии⌡ . В одном из писем он говорил: ² Община в Этне никоим образом не идеал и не пробный камень, она возрастает в естественных условиях... Парадокс в том, что они, на свое счастье, удалены от православных приходов и, следовательно, не изведали их рутинной жизни, они не воспринимают Церковь как нечто само собой разумеющееся, не кивают на церковные власти, которые якобы отвечают за службы и прочее. Люди в Этне вынуждены сами проводить Богослужения, и службы им только дороже от этого. Каких трудов стоит им добраться до священника, чтобы причаститься ≈ и они превелико ценят это счастье, буквально в страхе и трепете ⌠зарабатывают■ свое спасение. ...Мы чувствуем, хотя и не можем пока логически обосновать, что в будущем Православие сохранится как раз благодаря таким малым общинам, объединившим людей с полным единомыслием и единодушием. История ХХ века уже доказала, что не стоит уповать на ⌠церковную организацию■. Не говоря уже о проникающей туда ереси, там все больше главенствует дух мира сего. И Архиеп. Аверкий, и Еп. Нектарий наказывали нам готовиться к крядущим временам новых катакомб, когда ...останутся лишь разрозненные кучки верующих. Наглядный пример ≈ Советская Россия, и на улучшение рассчитывать не приходится, ибо времена неуклонно ухудшаются⌡ .

С 1973 г. в скиту стали появляться новые братия. Сначала это были юноши, подолгу жившие там и помогавшие отцам в их повседневных трудах. Затем стали приходить и более взрослые люди, возжелавшие монашеского жития. О. Серафим стал духовным руководителем общины. Каждый вечер он задерживался после службы, чтобы выслушать все ² наболевшее⌡ у каждого брата. Этот обычай был также позаимствован у преп. Паисия Величковского, который установил в своем монастыре ежедневное исповедание помыслов, чтобы на корню пресекать дурные наклонности. Отец Серафим хорошо понимал, что от правильного использования этого принципа бывает много пользы, а от неправильного ≈ великий вред, поэтому приступил к этому со страхом и трепетом. Всем исповедающимся он давал простой совет: ² Смотри за собой в оба! Познавай себя!⌡

Желавшие испытать себя на монашеском поприще поначалу жили в скиту как ² трудники⌡ и лишь после некоторого испытательного срока получали подрясник и скуфью послушника. Основное внимание уделялось внутреннему деланию. В трапезной всегда читались духовные святоотеческие наставления, а у каждого брата было определенное ему индивидуально духовное чтение. Случалось, что в обители жило одновременно до 14-ти человек, каждый со своими заботами и запросами. Перед отцами Германом и Серафимом встала задача растолковать молодому поколению смысл жизни, столь отличающейся от мирской, необходимо было донести до них святоотеческое учение о самоотречении. Для этого о. Серафим стал выборочно переводить на английский отрывки из основных святоотеческих трудов. Так он сделал подборку из ² Руководства к духовной жизни⌡ преподобных Варсонуфия и Иоанна, видя, что святые Отцы прошлого задавались теми же вопросами, что и современные ревнители Православия и указали практические пути искоренения страстей и стяжания добродетелей. Свои переводы о. Серафим читал братиям во время трапезы. Но в последующие месяцы братия один за другим покидали монастырь. ² Что-то духовные семена святых не взошли, ≈ посетовал о. Герман. ≈ И почему это?⌡ ² Почва скудна⌡ , ≈ ответил о. Серафим. Он был убежден, что бороться с таким верхоглядством можно, насаждая постоянство и приверженность своему делу, поэтому он неоднократно повторял и монахам, и мирянам, как важно ежедневное Богослужение и чтение священных книг.

Чрезмерное подвижничество в монастыре запрещалось, чтобы послушники не возгордились и не впали в прелесть, но и простая монастырская дисциплина, отсутствие ² удобств⌡ , служили хорошей проверкой силы духа для послушников. Бывали случаи, что послушники по нескольку раз убегали из монастыря, а потом снова возвращались. Отец Серафим жалел их. ² Если бы наши послушники, ≈ писал он в летописи монастыря, ≈ сохранили страх Божий в сердцах своих и решились служить Богу невзирая ни на что ≈ отошли бы все тяготы и искушения, и ничто не мешало бы им спасать свои души⌡ . Он всячески избегал роли ² богоносного старца⌡ в отношениях с молодыми послушниками, стараясь воспитать у них доверительное отношение и открытость в общении с духовным отцом, привить любовь к святым отцам и их наставлениям и научить не доверять собственным суждениям.

Жили в скиту и ² братья меньшие⌡ ≈ куры, кошки, собаки, даже павлины, а окрестные олени стали почти ручными. Отец Серафим особенно любил собак. Он говорил, что смысл всех этих животных в том, чтобы ² напоминать нам о Рае⌡ .

Монастырь постепенно рос. Отцы давали своим жилищам названия в честь крупных русских монастырей. Так например, келья о. Серафим называлась ² Оптина⌡ . В 1974 г. они построили часовню в память Царственных мучеников ≈ Государя Николая II и Его Семьи. Окрест расчистили место для будущих ² скитов⌡ , каждый из которых носил имя какого-либо святого ≈ св. Илии Пророка, св. Иоанна Предтечи, св. Иоанна Богослова, преп. Серафима Саровского и других ≈ и сначала представлял собой расчищенную поляну, где можно было проводить богослужения; кое-где выкопали и котлованы под фундамент будущих часовен или келий. Каждый скит помечался иконой на дереве, деревянным крестом или аналоем, и туда в день памяти святого совершался крестный ход. Дали названия и окрестным горам и холмам: преп. Паисия (или ² Паисиева горбушка⌡ ), Афон, Покровская...

Господские и Богородичные праздники отмечались в скиту в бедности, простоте и великой радости. Были свои традиции. Например, на Преображение всенощную служили на вершине горы под открытым небом, а потом при свете звезд о. Серафим делился с братией размышлениями о преображенном Царствии Небесном, к которому надо себя готовить.

Отец Серафим приходил в церковь самым первым, уже в 5 утра. Он твердо стоял на том, что каждый день надо совершать полный круг Богослужений, и не пропускал ни одной службы. Он следил за тем, чтобы в ежедневных трудах и заботах каждый брат не лишался Богослужений. В отношении церковного пения о. Серафиму больше всего нравились русские церковные песнопения и особенно древний знаменный распев. Платинские отцы следили за тем, чтобы каждый живший в монастыре читал и пел на клиросе, а не стоял обособленно в углу, чтобы церковная молитва была действительно общей. Вне Богослужений в церкви о. Серафим хранил память Божию, непрестанно творя Иисусову молитву, работал ли он, гулял или отдыхал. Следуя традиции Оптиной пустыни, он исполнял правило ² пятисотницы⌡ , обычно совершая его по ночам в своей келье.

Отец Серафим написал для ² Православного слова⌡ несколько статей о богослужебном Уставе. Он отмечал, что главное ≈ не внешнее знание устава ² назубок⌡ , а усвоение духа Богослужения: нужно вникать в богослужебные тексты, воспринимая их умом и сердцем, а не просто ² пропуская мимо ушей⌡ , довольствуясь внешним следованием Уставу. Отец Серафим извлек столько пользы для духа через ежедневные Богослужения, что хотел и других подвигнуть к подобной духовной жизни, насколько хватит сил, ≈ неважно, в миру или в монастыре. ² В дореволюционной России, ≈ писал о. Серафим, ≈ ежедневно совершались не только вечерня и утреня, но и повечерие, полунощница и часы. Очевидно, это норма Православия, которой надо следовать и сегодня. Литургии по воскресным и праздничным дням и службы накануне ≈ это минимум, черта, за которой о православном благочестии уже не приходится говорить... Поняв, насколько мы далеки от идеальной (т. е. нормальной) православной жизни в быту и в храме, не стоит предаваться унынию, напротив, мы должны с удвоенным желанием познавать и искать этот идеал, насколько позволяют нам условия нынешней весьма рассеянной жизни... Для мирян, погрязших в делах житейских, такое представляется почти невозможным. Насколько же важно для них тогда извлечь максимум пользы для себя... из ежедневного цикла Богослужений⌡ .

Летом 1972 г. отцы организовали трехнедельные курсы для паломников, во время которых о. Серафим читал лекции о развитии западной философской мысли, начиная с отпадения Римской церкви от Православия и до наших дней. Эти лекции были по просьбе ² питомцев⌡ Алексия Янга записаны на магнитофон. Отец Серафим назвал их ² курсом православного выживания⌡ , т. к. считал, что для сохранения Православия в современном мире необходимо хорошо знать все формы вероотступничества и понимать суть современной цивилизации. Отец Серафим, как никто другой, мог рассказать об этом, потому что он сам прошел долгий путь к Православию и хорошо изучил все веры и суеверия современного мира. Он говорил: ² Если уж серьезно принимать Православие, то до конца, без оговорок, оно должно объять все сферы жизни. Иначе Православие ≈ всего лишь очередная религиозная секта, отличная от других... только внешними атрибутами... Но именно потому, что Православие есть Истина, оно способно в корне изменить человека... Если не иметь правильного представления о происходящем в мире, незаметно для вас в ваше Православие будет привнесен вкус разных новомодных идей. Вы по воскресеньям будете ходить в церковь, а в будни жить по совсем другим меркам, что приведет к катастрофе...⌡ Курс лекций о. Серафима по глубине и охвату материала годился для любого университета, но давал больше: он задавал знаниям нужное направление к цели ≈ к Православию.

Отец Серафим, безусловно, был подвижником. Он ел понемногу дважды или трижды в день, вместе с братией, решительно отвергал все ² удобства⌡ , но при этом воспитывал себя в умеренности, так чтобы подвиг был посильным и не мешал ежедневным трудам. Постель о. Серафима была типично монашеской: узкая, жесткая ≈ две сколоченные доски без матраца. Келья ≈ досчатая, ничем не утепленная каморка. Маленькую дровяную печь он топил не более часа перед тем как лечь спать, и к утру температура в келье опускалась зимой ниже нуля. Отец Серафим никогда не принимал ванну или душ, только обтирался мокрой тряпицей. Но другим братиям он никогда не воспрещал принимать душ и не укорял за ² чрезмерное усердие в еде⌡ . В подвижничестве о. Серафима особенно поражала одна черта: он ни минуты не сидел без дела, постоянно пребывая в каких-либо богоугодных трудах. Его все время подгоняла боязнь не успеть. Он не раз повторял: ² Уже позже, чем вы думаете. Поэтому спешите творить дело Божие!⌡

Вероятно, о. Серафим предчувствовал близкую кончину. Врачи сказали ему, что с детства у него работает только одна почка. Он понимал, что ² живет взаймы⌡ , по милости Божией Матери, избавившей его от смерти в 1961 г. Он никогда не жаловался на усталость и не предрекал своей кончины, но единственной его заботой было выпустить как можно больше духовной литературы. Трудясь в своей смиренной келье, печатая на машинке при свечах, о. Серафим издал и написал беспримерное для наших дней количество православных сочинений. Как только выдавалась свободная минута, он устремлялся в келью и садился за стол, набрасывал план и сразу начинал печатать статью, лишь изредка отрываясь, чтобы что-то обдумать. Свои работы он, в духе монашеского смирения, никогда не подписывал. Случалось, он прямо во время трапезы зачитывал братии перевод ² с листа⌡ какого-нибудь святоотеческого труда. Перевод записывался на магнитофон, потом тщательно проверялся. Так были переведены на английский целые книги: ² Наставления монахам⌡ преп. Феодора Студита, ² Житие старца Анатолия Оптинского⌡ , ² Духовные поучения⌡ преп. Аввы Дорофея, главы из ² Комментариев к Новому Завету⌡ Архиепископа Аверкия и другие.

Кроме ² Православного слова⌡ , выходившего раз в два месяца, отцы с 1972 г. регулярно издавали полный церковный календарь на английском языке. Множество экземпляров ² Православного слова⌡ рассылалось бесплатно ≈ по библиотекам, бедным монашествующим и другим неимущим людям. С 1968 г. почти в каждом номере отцы стали печатать жития Новомучеников Российских. Отец Серафим говорил: ² Свидетельство мучеников ≈ самый драгоценный дар России Западу⌡ .

В 1976 г. Братство издало на английском языке книгу ² Блаженный Паисий Величковский⌡ , куда вошло его житие, наставления, обзор его влияния на последующее развитие монашества и полная церковная служба святому с каноном, написанным о. Серафимом. В 1978 г. начала выходить серия книг о подвижнических трудах русских подвижников XIX века. В 1976 г. вышла в свет книга о. Серафима, которая вызвала огромный резонанс ≈ ² Православие и религия будущего⌡ , где рассматриваются современные религиозные направления, признаки ² нового религиозного сознания⌡ , прокладывающего путь единой всемирной религии Антихриста и знаменующего начало ² бесовской пятидесятницы⌡ последних времен. Когда о. Серафим работал над книгой, почти все рассматриваемые им идеи и учения еще не набрали силу, но он точно предугадал, что скоро с ² обочины⌡ они быстро переместятся на ² главную дорогу⌡ . И первую роль в этом играет экуменическое движение, в которое постепенно вовлеклись все официальные православные церкви. Отец Серафим рассмотрел с точки зрения Православия и святоотеческих писаний и все нехристианские культы, а также явление НЛО и современные ² чудеса⌡ (вызывание духов, целительство, ясновидение и прочие трюки), показав, что все это связано с демоническими силами и направлено на погибель людей. Многим эта книга показалась слишком суровой, но о. Серафим сознательно не избегал ² острых углов⌡ , считая, что когда повсюду совершается явное или скрытое предательство христианской веры, не время деликатничать и искать компромисса. Теперь, после смерти о. Серафима, религия будущего, которую он описал, уже сложилась окончательно и вошла в силу. Книга о. Серафима помогала и продолжает помогать многим людям в осознании истинной природы современного ² чудодейства⌡ , экуменизма и прочих движений ² новой эры⌡ и в стремлении к более серьезной духовной жизни, держась истинного православного пути.

Отцу Серафиму также принадлежит ряд статей о древних святых Запада, особенно православной Галлии, которые были почти забыты современными христианами. Он перевел с латыни на английский ² Жития отцов⌡ св. Григория Турского, снабдив их подробным комментарием. До последних дней жизни о. Серафим выполнял заветы св. Иоанна (Максимовича), стараясь внести свой вклад в великое дело прославления православных святых Запада.

После кончины сербского епископа Саввы (Сарашевича) отцам достался его архив, по материалам которого они издали ² Летопись почитания Архиепископа Иоанна (Максимовича)⌡ на русском языке; в 1979 г. вышел и ее второй том ≈ проповеди и труды самого Владыки Иоанна.

  1.  
  2. Пастырство

В октябре 1976 г. в обитель приехал епископ Нектарий и сказал отцам, что митрополит Филарет считает необходимым для них принять священный сан, чтобы они могли служить литургию и во всей полноте окормлять паломников. В конце декабря о. Германа рукоположили в скиту в иеромонаха, а о. Серафима ≈ в Сан-Франциско 20 декабря / 2 января, в день памяти св. прав. Иоанна Кронштадтского, в иеродиакона. 11/24 апреля 1977 г. епископ Нектарий рукоположил о. Серафима в священника, в тот же день был посвящен в чтеца Алексий Янг.

Когда новое бремя священства легло на плечи отцов, Господь избавил их от бремени некоторых мирских забот: в монастыре нашли воду и выкопали колодец, который значительно облегчил монастырский быт. Миссионерская деятельность монастыря стала еще шире. В разных местах страны были созданы приходы с домовыми церквами, которые окормляли отцы, ездили туда служить литургию. Отец Серафим стал ездить в миссионерские поездки, чтобы окормлять духовно разросшуюся паству, хотя для него это было довольно тяжело: по натуре он был не общительным миссионером, а мыслителем-одиночкой, философом, писателем, и всякий раз ему очень не хотелось покидать монастырь, что к тому же вынуждало его оставлять писательство. Однажды, вернувшись из очередной миссионерской поездки, он сказал: ² Из-за этого я не досчитаюсь двух лет жизни и тома православных работ⌡ . Однако он смиренно воспринимал эту новую жизнь и понуждал себя отдавать людям всю душу. Он вскоре обрел радость в своем новом призвании, сострадал людям, которым служил и не щадил себя ради других. В мае 1979 г. Алексий Янг также был рукоположен в священники и стал помогать отцам в их миссионерских трудах.

В 1977 г. в ² Православном слове⌡ стали выходить главы книги о. Серафима ² Душа после смерти⌡ , где излагались взгляды святых Отцов на загробную жизнь, и современному оккультному пониманию ² посмертных опытов⌡ противопоставлялось православное толкование. Книга вызвала широкий отклик читателей. Нашлось и немало критиков. Особенно нападали на учение о ² мытарствах⌡ ≈ оно не вязалось с современными ² гуманистическими⌡ представлениями о Боге. Отец Серафим замечал: ² Люди ныне самодовольны и самоуверенны, они и слышать не хотят о суровом суде и ответе за все грехи. Куда ⌠удобнее■ полагать, что Бог не так строг, как представляет Его православная подвижническая традиция, что... если мы исполнимся высоких духовных мыслей, ...то спасение нам обеспечено. Истинное православное учение о жизни после смерти, напротив, наполняет нас страхом Божиим и вдохновляет на борьбу во имя Царствия Божия с невидимым врагом, стоящим на пути. К этой борьбе призваны все христиане, и несправедливо ⌠разбавлять сладеньким■ суровое истинное учение, только чтобы верующим ⌠удобнее жилось■... И непозволительно называть ⌠баснями■ то, что мешает душевному удобству. Моды и взгляды людские изменчивы, а православное учение неизменно, и неважно, сколько у него последователей. Да пребудем же его верными чадами!⌡ Отдельной книгой ² Душа после смерти⌡ вышла в 1980 г.

Летние приезды паломников в Платину всегда сопровождались крещением новообращенных. Отец Серафим старался духовно направить людей, вел обширную переписку со своими чадами, со студентами и с другими желающими приобщиться к Православию, определиться на жизненном пути. Он советовал людям не спешить определить свое духовное состояние и больше полагаться на Бога, не оставлять борьбы со своими страстями и не впадать в отчаяния при трудностях и искушениях. Проповеди его были немногословны, всегда по существу. В пастырстве о. Серафим чрезвычайно терпеливо выслушивал людей, их чаяния, но своими взглядами всегда делился очень сдержанно, говорил коротко, только самое необходимое. Он учил людей смирению и каждодневной борьбе с грехами и самолюбием. обогащенный собственным опытом страданий, исканий и духовной борьбы, о. Серафим знал, когда пожурить, когда утешить, кому заронить семя христианского смирения и надежды. Обходительность и мягкость, столь отличная от суровости его печатного слова, привлекали к нему людей. Люди понимали, что он чувствует их боль, потому что сам испытал ее. При этом он не был сентиментальным и не давал волю чувствам.

Вот как вспоминает о нем одна его духовная дочь: ² Помню последнюю нашу встречу... Чудесный воскресный день в Платине, о. Серафим рассказывает о монастырской собаке, павлинах, оленях, о недавнем затмении солнца. Он был очень счастлив, много смеялся. Я спросила, как он себя чувствует. Он оглядел монастырь и сказал просто: ⌠Как в раю!■ ...Отец Серафим неизменно относился ко мне с любовью, даже когда называл ⌠дурой■ и ⌠тупицей■. Я почему-то никогда не обижалась, хотя и понимала, что он не шутит. Даже этими словами он подавал надежду. ...Он требовал, чтобы я жестче относилась к себе, с другой стороны, просил, чтобы я себя не тиранила... Однажды на исповеди, перечислив свои грехи, я сказала, что хочу умереть, и в том же духе. Он сказал: ⌠Спору нет, ты ≈ великая грешница, но из этого совсем не следует, что нужно уходить из жизни!■ И у меня вновь появилась надежда. Наверное, это самое главное, что он давал надежду. Он все время взывал к моему терпению: ⌠Поспешай не торопясь, по мере своих сил, и когда падаешь ≈ непременно поднимайся вновь!■ ...Он всегда находил время для меня и для каждого, невзирая на самочувствие. Всегда терпеливо выслушивал, отвечал на вопросы...⌡

Отец Серафим стал проповедником ² Православия сердца⌡ , и это было главным содержанием последних лет его жизни. Он писал: ² Прежде всего вера должна гнездиться в сердце, а не в уме, она должна быть ⌠живой и греющей душу■, а не абстрактной холодной теорией. Вере учатся в жизни, а не в школе⌡ . Он учил простоте: ² Принимайте веру от отцов в простоте. ...И даже если люди вокруг вас особой мудростью не отличаются, Господь Сам направляет Свою Церковь. И пребудет с нею до конца, так что не нужно метаться, впадать в ересь, отступать от веры. Последуем простому пути, не доверяя собственной мудрости... ≈ и православное осмысление жизни начнет мало-помалу складываться у нас в душах⌡ .

Как о. Серафим учил, так жил и сам. Однажды один новообращенный студент дал ему почитать свой реферат о Канте и спросил его мнения. И о. Серафим, который проштудировал не только Канта, но и многих философов, о которых студент никогда и не слыхал, ответил: ² Слишком умно для меня⌡ , ≈ он хотел этим преподать урок простоты и смирения.

Один монах приехал в Платину, наслышавшись о глубоких и ревностных писаниях о. Серафима, и потому побаивался его. Видя его седины (о. Серафим рано стал сильно седеть) и проницательный взгляд, он растерялся и не знал, о чем говорить. ² А вы знаете, какие собирать грибы?⌡ ≈ вдруг спросил о. Серафим и, будучи опытным грибником, рассказал гостю, какие съедобные грибы растут в округе. У брата на душе полегчало, он рад был услышать что-нибудь о простой монашеской жизни.

Отец Серафим очень боялся и не любил похвал и всегда старался обрывать тех, кто начинал превозносить его. отличительным его качеством было терпение и умение переносить трудности. Он не фарисействовал, не напускал на себя ² духовного⌡ вида. Можно было видеть, как он шутил, смеялся, играл в снежки с мальчишками, приезжавшими в монастырь.

По совету о. Германа, о. Серафим стал писать ² Руководство для обратившихся в Православие⌡ . Основные его советы были таковы: не уповать на себя и свои силы и мнения, а руководствоваться советами более опытных и учением святых Отцов; не подходить к вере как к чему-то абстрактному; не многословить о Царстве Небесном, а сосредоточить все внимание на духовной жизни и держаться подальше от славы и общественного внимания; не увлекаться духовными ² переживаниями⌡ (симптомы этого ≈ возбужденное состояние, обилие ² великих⌡ событий и знамений, кипение крови, высокий стиль разговора ≈ свидетельства отсутствия смирения), а трезвиться внутренне и искать совета у святых отцов и в житиях святых; не впадать в излишнее критиканство или, наоборот, превозношение того или иного священника, монастыря, прихода и т. д., считаться с мнением других и не навязывать во что бы то ни стало свои вкусы, какими бы правильными они не казались; учить других без грубости и недоброжелательности, избегать раздоров по второстепенным вопросам. При этом, предостерегая новообращенных от крайностей, о. Серафим был далек от того чтобы противопоставлять им православных по рождению и воспитанию. Некоторые в РПЦЗ считали, что все беды происходят от новообращенных, но о. Серафим с этим не соглашался: Церковь должна быть открыта для всех, а не только для ² избранных⌡ . ² Воспитанные в Православии с детства обладают терпением, но не рвением, ≈ писал он. ≈ У новообращенных рвения предостаточно, но нет терпения. Лучше всего, когда рвение закалено терпением. Однако, современная Церковь зачастую обращает смирение и терпение в пассивность и трусливое выжидание, что приводит к полному бездействию. Ревностных же новообращенных часто упрекают в ⌠прелести■, их отталкивают, что, естественно, наносит вред. Примем же к руководству Священное Предание, ибо это и есть мудрость Церкви⌡ . В противоборстве русской и греческой традиций о. Серафим также не принимал ничью сторону. ² Мы все едины во Христе, и уж совсем непозволительно из-за национальных различий сеять соперничество между православными. Нам есть чему поучиться друг у друга, но и тем и другим нужно учиться в первую очередь у Спасителя нашего Иисуса Христа познавать чистые истоки Его Церкви!⌡

В 1979 г. несколько женщин, духовно окормлявшихся в их скиту, решили окончательно посвятить себя монашеской жизни. Удалось купить участок земли в 12-ти милях от скита, и там была основана женская обитель во имя блж. Ксении Петербургской, прославленной в 1978 г. Духовником сестер стал о. Серафим и столкнулся здесь с иными заботами, чем в мужском монастыре. Женщины отличались большей выносливостью и духовной зрелостью, чем мужчины-послушники, но у них были свои ² бесовства⌡ , например, злопамятность. Отец Серафим учил их смирению, любви, прощению, откровенности. В своей обители сестры также совершали полный круг богослужений.

К сожалению, единодушие о. Серафима и о. Германа постепенно стало разрушаться. По-видимому, о. Герман стал увлекаться внешней деятельностью, ему захотелось более ² пышной⌡ жизни; нищета и простота, изначала бывшие принципом платинского скита, его уже не привлекали. Кроме того, он не терпел чьей-либо власти над собой и особенно не любил епископов, говоря даже, что от них в Церкви происходит только один вред. Отец Серафим не мог согласиться с такими мнениями брата и очень скорбел, видя, как о. Герман удаляется ² на страну далече⌡ от истинно-монашеского духа жизни. Положение усугубилось, когда о. Серафим узнал о проблемах о. Германа в моральной области. Это его безмерно огорчило и, вероятно, ускорило его болезнь и кончину. Он понимал, что поведение о. Германа чревато скандалом и закрытием обители, что означало бы конец всей их деятельности и опорочило бы все то, что было ими сделано раньше. Быть может, именно этот скандал ≈ который все же разразился уже после смерти о. Серафима ≈ поспособствовал тому, что в Америке, в отличии от России, многие недолюбливают о. Серафима и относятся к нему с недоверием...

В 1982 г. на праздник Преображения о. Серафим по обыкновению выступил с проповедью под открытым звездным небом. В этой своей последней, как оказалось, проповеди он говорил слушавшим о цели нашего земного пути, о жизни грядущей. ² Мы живем в конце времен. Все отчетливее знамения антихриста, к его воцарению готовится весь мир сей. И христианам выпадут неслыханные испытания веры и любви ко Христу. Нам придется скрываться в пустыни... Скрываться надобно не для того, чтобы спасти свою жизнь земную, а чтобы выгадать время и укрепить души перед последней битвой. Начинать нужно уже сейчас. Хотя бы бороться с мелкими страстишками, памятуя, что истинный дом наш не здесь, на земле, но на небесах. Так потрудимся же ради нашего небесного дома, как говорил преподобный Герман. К звездам! К звездам!⌡

  1.  
  2. ² Скончався вмале, исполни лета долга, угодна бо бе Господеви душа его...⌡

После Преображения о. Серафим заболел и не мог более присутствовать на богослужениях. С ним и раньше бывали недомогания, но он никогда не жаловался, и трудно было судить, насколько он болен. Несколько дней боли не прекращались. Пришлось лечь в больницу. Оказалось, что у него открылась очень редкая и опасная болезнь кишчника. Врачи сделали две операции, но болезнь не остановилась. Состояние его было безнадежным. Отец Серафим лежал, весь в иглах капельниц и невыносимо страдал от боли. У его постели постоянно дежурил кто-то из братии или друзей. Над больным совершили елеосвящение. Его часто причащали, но его состояние все ухудшалось. Говорить о. Серафим не мог. Через несколько дней у него стали отказывать различные органы, и 20 августа / 2 сентября 1982 г. он скончался. Ему было 48 лет.

Его предсмертные страдания, мучительные, но пред лицом вечности недолгие, были последней ступенью его духовного восхождения, подведя к вратам Царства Небесного. ² Ибо кратковременное легкое страдание наше производит в безмерном преизбытке вечную славу⌡ (II Кор. 4:17).

Тело о. Серафима, облаченное в монашеское и священническое одеяние, в простом деревянном гробу оставили до похорон в монастырской церкви. Круглые сутки читали Псалтирь. За три дня, прошедшие с момента смерти до погребения, тело не окостенело, не начало разлагаться, несмотря на летнюю жару. Кожа оставалась теплой, мягкой, золотистой на вид. Лицо о. Серафима в гробу прояснилось, разгладилось, воссияло покоем и счастьем и было таким красивым, что несмотря на обычай закрывать лицо почившего священника и монаха, этого делать не стали. Отец Серафим лежал будто живой и выглядел моложе, чем при жизни.

В день похорон монастырская церковь была переполнена. Отпевание совершали архиепископ Антоний и епископ Нектарий. Народу собралось столько, что многим пришлось слушать службу со двора. Епископ Нектарий, увидев среди пришедших убитую горем мать Бригитту, настоятельницу женской обители блж. Ксении, утешил ее: ² Молитесь не за отца Серафима, а отцу Серафиму!⌡ Когда гроб о. Серафима опустили в могилу и засыпали землей, всеобщая скорбь стала сменяться радостью ≈ не сговариваясь, все запели ² Христос воскресе из мертвых⌡ . В течение сорока дней ежедневно совершались заупокойные литургии по о. Серафиму. На сороковой день в монастырь приехал Владыка Нектарий с несколькими священниками. Совершив литургию и панихиду на могиле, он обратился к собравшимся с проповедью, которую закончил словами: ² Отец Серафим был праведником, может быть, даже святым⌡ . Священник, переводивший его проповедь на английский, запнулся при таком смелом заявлении и попросил уточнить. Тогда Владыка громогласно повторил: ² Да! Святым!⌡ От могилы пошли в храм, и на пороге Владыка Нектарий остановился и во весь голос запел величание: ² Ублажаем тя, преподобне отче Серафиме, и чтем святую память твою, наставниче монахов и собеседниче Ангелов!⌡ Монахи, священники и паломники подхватили, и снова горечь разлуки с о. Серафимом скрасилась радостью.

Так началось почитание о. Серафима, которое затем перешло и в Россию. Сейчас в нашей стране написано уже несколько икон преподобного Серафима Роуза и служба ему.

Преподобне отче Серафиме, моли Бога о нас!

[1] При составлении жизнеописания о. Серафима использовалась книга ²германитского⌡ монаха Дамаскина ²Не от мiра сего. Жизнь и учение о. Серафима Роуза⌡. Отдавая себе отчет в крайней тенденциозности этой книги, написанной с откровенно враждебных РПЦЗ позиций, мы включили в данное жизнеописание о. Серафима лишь то, что на наш взгляд заслуживает безусловного доверия, сделав поправку на свидетельство об этой книге о. Алексия Янга и на его личные воспоминания об о. Серафиме, которые публикуются ниже.

Тропарь преп. Серафиму Платинскому, глас 3
Явился еси свет востока мысленнаго * сыновом страны западныя * изводя их от тьмы неведения словом твоим, * и сообразное тому житие являя, * в пустыне подобно древним отцем пожил еси, * в ней же и телом ныне почиваеши, * наследие сый некрадомое учеником твоим, * с ними же и мы велегласно вопием ти: * спасай нас молитвами твоими, * Серафиме, преподобне отче наш.