Сибирская православная газета
Главная страницаДокументыЗакон БожийЗдоровьеИконы ИсторияКультураЛитератураМиссионерствоМолитвыХрамы Святые угодникиРецепты АвторыПраздники и посты Проблемы насущныеОбразование Разное  Карта сайта
  • Житие Вонифатия
  • Житие святых Георгия и Ксении
  • О памяти Патриарха гор ливанских и всех молитвенников об Отечестве нашем
  • Краткий обзор космологических идей святых отцов и учителей церкви в первые века христианской истории
  • О канонизации священномученика Гермогена Долганева (1858-1918) Епископа Тобольского и Сибирского
  • Святитель Иоанн, митрополит Тобольский и всея Сибири чудотворец и история его прославления.
  • Святитель Иоанн Максимович, Митрополит Тобольский с всея Сибири
  • Святитель Павел, митрополит Тобольский и всея Сибири
  • Святые отцы о Кресте и Воскресении
  • Священномученик Илларион
  • Святитель Павел, митрополит Тобольский и всея Сибири.

         Митрополит Павел, в миру Петр Конюскевич, родился в 1705 году в городе Самбаре, в Червонной Руси (Галиции). Отец его дал сыну образование в местном училище. Петру хотелось продолжать учебу, и он отправился в Киев, где поступил в Киево-Братскую академию. Учился юнлша прекрасно, обращала на себя внимание его замечательная кротость, которая, однако, соединялась в нем с большой твердостью. Окончив курс, он был оставлен при академии учителем поэтики.
          Благочестивый, тихий, любивший богослужение и церковное дело, он всегда чувствовал влечение к монашеству и в 1733г. на 28 году жизни принял иночество. 5 декабря 1734 г. молодой инок Павел был рукоположен в иеродиакона, 1 января 1740г. - в сан иеромонаха и в том же году по указу Святейшего Синода назначен на должность проповедника в Московской славяно-греко-латинской Академии. Служа в Москве, он выделялся как способностями и даром красноречия, так и настойчивостью в труде и строгостью жизни.
          Через два года он был назначен архимандритом Новгородского Юрьева монастыря, где подвизался пятнадцать лет и воздвиг много построек. 5 мая 1758 года архимандрит Павел был рукоположен в епископа и назначен митрополитом Тобольским и всея Сибири.       Ко времени начала служения святителя Павла в Сибири дела в Тобольской епархии пришли в некоторый упадок. Прежде всего преосвященный обратил внимание на состояние образования местного духовенства. Тобольская Семинария, бывшая совсем недавно центром духовного образования Сибири, утратила свои позиции, лишившись основного предмета всего цикла богословских наук - "Богословия". Открыв богословский класс, митрополит сам наблюдал за преподаванием этого предмета. Преподавателем был назначен архимандрит Тобольского Знаменского монастыря Михаила (Миткевича). Он же стал и первым ректором семинарии. С 1755г. на содержание семинарии из казны стали регулярно отпускаться средства в размере 400 рублей в год. Преосвященный Павел вызвал в Тобольск из Киева учителей: иеромонаха Савватия (Исаевича) и Вениамина (Вялковского). Сам он всегда присутствовал на экзаменах в семинарии, лично посещал занятия и считал своим долгом обращаться к семинаристам с наставлениями и поучениями.
          Незадолго до прибытия преосвященного Павла в Тобольске случился очередной пожар, во время которого погибло две церкви, 300 лавок и 800 частных домов. Во многих приходах епархии частые пожары приносили непоправимый ущерб деревянным церковным строениям. Поэтому преосвященный принял энергичные меры к сооружению повсюду, где можно, каменных строений. При нем в Тобольске и других местах было воздвигнуто около двадцати каменных храмов. Деревянные церкви строились только в тех местах, где каменные сооружения из-за местных условий возводить было невозможно.
          Митрополит Павел остался в памяти сибирских прихожан как человек строгий и взыскательный к духовенству. Сам он вел аскетический образ жизни и требовал того же и от подчиненных ему пастырей. Им был введен обычай наказывать провинившихся церковнослужителей направлением их на черную работу, а за особые пригрешения и нарушения церковного Устава некоторых даже подвернал и телесным наказаниям. Лишь во времена императора Павла I был издан особый указ об освобождении от телесных наказаний священнослужителей, судимых за уголовные преступления. Но к бедным и немощным преосвященный Павел проявлял милосердие и сострадание, раздавал им подаяние на пропитание, бездомных определял на содержание в городские богадельни. Памятен он сибирякам как митрополит, вступившийся за церковное имущество т права церкви перед сильными мира сего.
          20 февраля 1764 года указом Святейшего Синода в Тобольскую епархию были назначены миссионерами протоиерей Тобольского Троицкого второго собора Никита (Арамельский) и протоиерей Красноярского Троицкого собора Алексей (Михайловский). Они приняли деятельное участие по обращению в православную веру инородцев, населявших сибирскую епархию.
          Постоянно увеличивалось число раскольников, бежавших в Сибирь из Центральной России, а также переселяемых сюда по распоряжению правительства. Так, в 1765 г. в Сибирь было направлено 4000 старообрядцев. Главные центры их сосредоточения оставались близ городов Тюмени, Тары, Екатеринбурга, Енисейска и Томска. Продолжались случаи самосожжения. Так, в 1760 году близ Исетска в деревне Кузиной сгорело 150 человек.
          Особой раскольнической комиссией в места основного проживания раскольников направлялись военные команды для их усмирения. Видимо, солдаты этих команд каким-то образом притесняли местных жителей и вели себя в мирных селениях как на территории занятой врагом, потому что вскоре последовали многочисленные жалобы и доносы от сибиряков в правительство и Святейший Синод. Вслед за этим последовал Высочайший указ, которым приписывалось Сибирскому губернатору защищать мирных жителей от этих воинских команд. До нас не дошли документы, которые могли бы пролить свет, кем конкретно - митрополитом Павлом или губернатором - направлялись воинские команды для борьбы с расколом. Но ряд исследователей склонны считать, что это была личная инициатива губернатора Д.И. Чичерина. При святителе Павле в Иркутске в 1764 году были обретены мощи святителя Иннокентия, преставившегося в 1731 году. Но это событие оказалось в жизни митрополита последней радостью, которую он мог разделить со своею паствой. Для него настал период тяжелых испытаний, вызванных его смелым посланием Синоду относительно той участи, на которую была обречена жизнь епархии после указов императрицы Екатерины II о секуляризации церковной жизни, подрыва русского монашества. Суммы, назначенные казною на содержание архиерейского дома и монастырей, оказались недостаточными, а многие сибирские обители просто подлежали разорению, и дело, которому так ревновал святитель, дело служения Богу, попиралось. Зная, кто пытается противостоять Богу, преосвященный на побоялся открыто выступить с обличением зла. Свое мнение в письме Синоду он изложил в резкой форме. Об атмосфере в Синоде той поры можно судить хотя бы по тем предложениям, которые готовил обер-прокурор И. И. Мелиссино, предлагавший "в рассуждение Св. Писания ослабить и сократить посты...", очистить Церковь от "...притворных чудес и суеверий касательно мощей и икон...", поручив это дело комиссии "из разных не ослепленных предрассудками особ...", сократить "...продолжительные церковные обряды...", прекратить содержание монахам, которые "великого кошта стоют, не принося пользы...", "разрешить духовенству ношение более приличного платья" и так далее. Дополнить картину может фраза, которой любил щеголять на людях преемник Мелиссино на посту обер-прокурора П. Чебышев: "Да никакого Бога нет!" Естественно, что по получении письма от преосвященного Павла в Синоде возникло дело. Протест преосвященного Павла из Священного Синода передали императрице, которая разгневалась на преосвященного и потребовала немедленного вызова его в столицу. 22 июня 1767 года состоялось заседание Синода, на котором Новгородский митрополит Димитрий Сеченов объявил повеление императрицы о вызове Тобольского митрополита Павла. Предание сохранило рассказ о том, что накануне этого заседания во сне митрополиту Димитрию явился митрополит Павел и с гневом произнес на латинском языке следующее:
    "Некогда отцы наши, и в числе их некоторые святые, даровали Церкви разные земные удобства и неприкосновенность тех пожертвований утвердили заклятиями. И я, человек грешный, недостойный епископ Церкви Христовой, не своими устами, но устами отцов моих, проклинаю тебя, предателя церковных имуществ, и предрекаю тебе нежданную смерть!". Дважды посылались митрополиту Павлу указы с требованием явиться на ожидавшее его судилище, но тщетно, владыка оставался в Тобольске, продолжая управлять епархией как ни в чем не бывало. Было послано и третье письмо, уже на имя тобольского губернатора, с требованием подтвердить митрополиту монаршую волю прибыть в Москву, дав на сборы неделю. В противном случае губернатору предписывалось "онаго преосвященнаго выслать из Тобольска без всяких отговорок". Однако это письмо опоздало.
          11 января 1768 года митрополит Павел сам выехал в Москву и, прибыв туда 2 апреля, подал просьбу об увольнении от епархии и о разрешении поселиться в Киево-Печерской Лавре "на обещание". Священный Синод своим решением лишил митрополита Павла архиерейского сана, однако императрица не утвердила это решение.
          После его отъезда Тобольская епархия перестала быть митрополией, просуществовав ровно сто лет с 1668 по 1768 гг.
          Странным, неожиданным и совсем не в духе Екатерины, боровшейся с "церковными реакционерами", может показаться ее покровительство митрополиту Павлу, особенно если учесть, что в то же самое время другой митрополит, Арсений (Мациевич), кстати, бывший в период с 1741 по 1742 годы митрополитом Тобольским и всея Сибири, уже доживал свой век в Ревельском каземате. Более того, императрица, отменив решение Святейшего Синода о лишении владыки Павла архиерейского сана, предложила ему вернуться к управлению Тобольской епархией. Но на это владыка уже не согласился:
    - Я лишен епархии по приговору Синода, - говорил он, - и потому не могу возвратиться в нее. Пусть отошлют меня в Киево-Печерскую Лавру, в которой я дал обет послушания настоятелю. В этом ему не препятствовали, и в августе того же года он прибыл в Лавру. И еще раз на владыку Павла сошла тень монаршей милости: в дорогу ему были переданы десять тысяч рублей. От денег он отказался, а когда их оставляли у него, выбрасывал в окно, приговаривая, что это огонь, а не деньги. Тогда эти деньги были переданы настоятелю Лавры, и тот уговаривал митрополита принять этот дар хотя бы для нужд Лавры.
    - А что ты устроишь на сей огонь, отче? - спрашивал митрополит.
    - Да вот хоть бы через огонь тот церковные главы вызолотить.
    - Се добре, - сказал митрополит, и деньги пошли на позолоту Великой лаврской церкви.
          В Лавре митрополит Павел поселился в келиях наместника, которые были в виду этого вновь отделаны, и жил спокойно, окруженный уважением как бесстрашный борец за права Церкви. Время он проводил в строгих иноческих подвигах и часто, несмотря на свою болезненность, служил как в Лавре, так и в Киеве.
          Но лишь два с небольшим года пришлось ему пожить в месте "своего обещания". 4 ноября 1768 года после долгой болезни он преставился "со всяким христианским порядком", как сообщил Синоду архимандрит Лавры.
          По отпевании, тело его было поставлено в склеп под Великой лаврской церковью и по-видимому никогда не было погребено.
          Без малого через шестьдесят лет Киевский митрополит Евгений (Болховитинов) решил устроить новый склеп для архиереев, погребенных под Великой церковью. 12 июня 1827 года все гробы, бывшие в склепе, стали переносить во вновь устроенные могилы. Когда дошла очередь до гроба неизвестного владыки (памятной надписи на гробе не было, а очевидцев погребения преосвященного в живых не осталось), послали спросить митрополита, прикажет ли он переносить этот гроб. Митрополит ответил, что он решит это, когда сам осмотрит гроб. Но в тот день ему не удалось это сделать.
          Этой же ночью митрополиту Евгению приснилась страшная буря, ему казалось, что дом его колеблется. От страха он проснулся и услышал, как по залам архиерейского дома кто-то мерным и твердым шагом направляется в его покои. Вслед за тем двери спальни сами собой отворились и в ночной темноте, весь сияя неизъяснимым светом, в комнату вступил неизвестный муж величественного и грозного вида, в архиерейском облачении. Гневно стуча по полу посохом, он приблизился к Евгению.
          Тотчас вскочил тот с постели и хотел было поклониться в ноги вошедшему, но колени его сильно дрожали и он не смог исполнить своего намерения. Малороссийским говором вошедший произнес: "Чи даси нам почиваты, чи ни? Не даси нам почиваты, не дам и тоби николь почиваты" и вышел таким же мерным шагом.
          Наутро митрополит Евгений пришел в Великую церковь, чтобы осмотреть гроб неизвестного архиерея. Когда подняли крышку гроба, то перед митрополитом оказался абсолютно нетленным, точно спящий, тот самый архиерей, который приходил к нему ночью, и даже в том самом облачении.
          Пораженный митрополит со слезами стал класть поклоны и целовать руки архиерея. Немедленно стали узнавать, кто этот архиерей, и, наконец, открыли, что это митрополит Тобольский Павел, погребенный здесь пятьдесят семь лет назад. Тут же была отслужена по нем панихида, и митрополит Евгений распорядился бренные останки святителя Павла оставить на месте, где он находился ранее. С тех пор многие богомольцы приходят к нему поклониться, а сам святитель лежит нетленный со спокойным лицом и закрытыми глазами. Известный инок Парфений, описавший свои странствия по святым местам, сообщает следующее: "Во един от дней в Киево-Печерской Великой церкви в левом приделе внизу под полом показывали нам мощи святителя Павла, митрополита Тобольского и всея Сибири, после препровождавшего жизнь свою в Киево-Печерской лавре на покое и там скончавшегося. Почивает в раке подобно как спит весь целокупен и дух от него приятен. Но во святых доныне не почитается, а только желающие служат по нему панихиду".
          Многие верующие причисляют митрополита Павла к числу ходатаев и заступников небесных перед Престолом Божиим за грехи людские, обращаются к нему с молитвами.
          Тропарь, глас 3-й
          Прославим, вернии, благочестие возлюбившаго, и от юности иго Христово усердно восприимшаго, ревностнаго святителя Церкве Российския, в Богоспасаемом граде Тобольске подвизавшагося. Ты же, Богомудре отче Павле, телом убо в нетлении почивая, духом же Престолу Божию предстоя, моли спастися всем нам.
          Кондак, глас 8-й
          Звезду церковную, от Киево-Печерския Лавры возсиявшую и через Новград в Сибирскую страну достигшую, идеже ревностно служением своим сияющую, святителя почтим, Тобольския митрополии столетие венчавшаго: радуйся, отче Павле, всея Сибири чудотворче.